Группа бывших политзаключенных призвала руководство ЕС и европейских стран активнее участвовать в освобождении людей, которые остаются за решеткой в Беларуси. Если ситуация сдвинется с мертвой точки и начнутся переговоры, кто бы мог стать своего рода европейским Джоном Коулом? На эту тему в шоу «Как это понимать» порассуждали журналист Глеб Семенов и политический аналитик Артем Шрайбман.
Джон Коул — спецпредставитель президента США по Беларуси. По мнению Артема Шрайбмана, найти подобного переговорщика от Европы несложно.
— Кем был Джон Коул до того, как стал Джоном Коулом? Адвокатом [президента США Дональда] Трампа. Поэтому было бы желание, — отмечает эксперт.
Среди тех, кто мог бы говорить с Александром Лукашенко, аналитик называет европейских экс-чиновников и дипломатов, у которых есть опыт общения с беларусским политиком. Таких в Европе, отмечает он, немало.
— Бывший канцлер Австрии Себастьян Курц встречался с Лукашенко, экс-канцлер Германии Ангела Меркель, руководящие лица в ОБСЕ в разные годы общались с ним. Бывший президент Франции Франсуа Олланд приезжал в Минск, — перечисляет Артем Шрайбман. — То есть можно найти персон, которые имеют опыт персонального контакта с Лукашенко. Реально я не вижу в этом камня преткновения.
По словам эксперта, проблема в данной ситуации в другом. Если такого человека выберут, то непонятно, кто может его уполномочить на ведение таких переговоров.
— США — вертикальное государство, где есть президент, который может сказать: «Ты моя правая рука». В Евросоюзе не то чтобы есть единый центр принятия решений по такому вопросу, как Беларусь, — рассуждает аналитик. — С одной стороны, есть Еврокомиссия и ее председатель Урсула фон дер Ляйен, которая в теории могла бы уполномочить кого-то. Или глава европейской дипломатии, сегодня это Кая Каллас. И, наверное, этот человек мог бы говорить от институтов ЕС.
Однако, отмечает Артем Шрайбман, нельзя не учитывать в этом вопросе и позиции влиятельных стран. Последние могут не просто отличаться, а быть даже полярными. Например, у Польши и Германии, Литвы и Франции.
— Как сделать так, чтобы переговорщик от имени ЕС отражал мнения всех? — задается вопросом аналитик. — Это непросто. Это проблема способности Евросоюза вести гибкую дипломатию по любому вопросу. Мы сейчас те же сложности видим на треке с Россией. Они не могут определиться, кто будет переговорщиком, и, самое главное, кто имеет мандат. Потому что, если три большие страны — Германия, Франция, и они еще Великобританию с собой берут, как влиятельную на континенте, — договорятся, Польша скажет: «А мы, извините? Почему у нас не спрашивают?» А если возьмут Польшу, то тут уже окажется, что и позиция у этого переговорщика не такая гибкая.
Основная проблема, отмечает аналитик, не в том, чтобы кого-то выбрать. А в том, как дать этому человеку достаточно полномочий, чтобы он мог разговаривать с Лукашенко на том же уровне, что и спецпредставитель президента США.
— Коул может вести переговоры достаточно гибко, потому что у него есть полный мандат от Трампа, и Трамп не держится за какую-то санкцию в отношении Беларуси. Коул может санкциями не то чтобы жонглировать, но сказать: «Окей, ты мне это, я тебе это», — образно говорит эксперт. — Переговорщик ЕС, когда ему скажут: «Мы тебе это, а ты нам что?» — должен сделать 20 звонков, чтобы вернуться обратно к Лукашенко в кабинет. Это непросто.
Читайте также
Поблагодарить за статью